Отзыв о спектакле "Манкурт. Вечный раб"

Отзыв о спектакле "Манкурт. Вечный раб"
09.03.2017

Недавно прошедшая премьера спектакля «Манкурт. Вечный раб» вызвала большой интерес общественности. Своим видением спектакля поделился Сейдахмет Куттыкадам – известный журналист и писатель, общественный деятель, член Казахстанского Пен-клуба, главный редактор журнала «Мысль».

-         Сейдахмет Рысходжаевич, рассскажите, пожалуйста, какими были Ваши первые впечатления после просмотра спектакля?

-         Удовлетворение, от того, что есть еще художники, которых волнуют серьезные онтологические проблемы жизни, смерти, духа, свободы и неволи. Эта притча о духовном рабстве в нынешнюю эпоху потери культурных ориентиров и всепроникающей потребительской психологии очень важна.

 -         Что Вы думаете о решении режиссера соединить несколько литературных произведений?

- Мне поначалу показалось, что Барзу Абдураззаков взялся за неподъемную задачу соединить в одном спектакле абсолютно разные эпохи, разные культуры, разных художников и разные литературные течения. Было опасение, что получится некая эклектическая и неудобоваримая смесь. Но режиссер смог найти во всех них вечную, неизменную и объединяющую идею, заключающуюся в вопросе: что есть человек?

Получилась симфония, где каждое произведение имеет свою тональность: здесь трагифарсовость Ерофеева, назидательность Шекспира и гротескность Шварца, но обрамляющей канвой первой части является «Осадное положение Камю» с его экзистенциализмом, а второй – «Буранный полустанок» Айтматова с его символизмом.

Натуральные рельсы из-за вторичных кулис, направленные прямо в зрительный зал и невидимая зловещая комета, несущаяся к нам, делают зрителей соучастниками событий, происходящих на сцене.

 -         Насколько, по-Вашему, отличаются друг от друга обе части «Манкурта» и насколько они дополняют друг друга?

-         Для полного понимания замысла художника этот спектакль надо смотреть минимум три раза. Но по первому впечатлению, первую часть можно назвать экзистенциально – назидательной, а вторую – экспрессивно-символической и они гармонично дополняют друг друга.

 -         Что Вы увидели в образах каждого героя? Возможно, Вы узнали в них каких-либо литературных героев? Исключая, разумеется, самого Манкурта и Найман-Ана.

 -         В спектакле мы наблюдаем галерею социальных символов, где каждый олицетворяет определенный образ. Здесь: диктатор, шут, чиновник, служанка, лизоблюд, вертопрах, идеалист… Мне показался интересным образ Императора – это микс Бенито Муссолини и диктаторов из латиноамериканской литературы, колоритен и достоверен образ чиновника.

Необычна натуральная демонстрация влияния на общество подконтрольных диктатуре СМИ в виде листовок, покрывающих землю.

 -         Если рассматривать спектакль с исторической точки зрения, то что Вы в нем увидели?

-         Этот спектакль вне времени и пространства, он описывает вечные проблемы, и каждый зритель в каждой стране может усмотреть в нем свои обстоятельства и своих «героев».

Повсеместное бездушие власти, разрыв социальных связей, потерянность человека… Но, как говорил Камю: « В механизме этой власти есть один изъян – человеку достаточно преодолеть страх, взбунтоваться и тогда машина заскрипит».

 -         Насколько режиссеру удалось раскрыть тему религиозного экстремизма и терроризма?

-         Как любое глубокое художественное произведение, сценарий этого спектакля многослоен. И одной из важных его тем является угроза религиозного экстремизма и терроризма. Мы видим здесь описание «технологий» зомбирования, которые используются в экстремистских и террористических организациях, начиная от ассасинов в средние века и якудза - в XVII веке, до талибов, некоторых религиозных сект,  боевиков ИГИЛа и других  в наше время. Это серьезное предупреждение для всех – террористические и экстремистские организации стали глобальной угрозой. И с ней надо бороться в зачатке – об этом твердит спектакль.

 

-         Кто для Вас является манкуртом? Вы сразу вспоминаете героя романа Айтматова или у Вас имеется о манкурте свое собственное представление?

-         Чингиз Айтматов дал потрясающий образ манкурта. Его «верблюжья кожа» сравнима по своему символическому значению с «шагреневой кожей» Бальзака, их разница в том, что первая давит извне, а вторая сокращается из-за внутренних страстей. Для меня же «манкурт» – это человек, который: 1. Не читает книги духовного и культурного содержания, не умеет отличать добро от зла, не задумывается о смысле своей жизни и не приносит обществу пользу; 2. В погоне за «золотым тельцом» забывает все: честь, душу, родину, мать…

 -         Как можно преодолеть враждебное влияние манкуртизма на молодежь? Мы своим спектаклем, разумеется, говорим о трагедии рабского подчинения чужому влиянию, но какими еще путями можно достучаться до потенциальных жертв?

-         Это одна из самых сложных современных социальных проблем. Конечно, молодежь имеет свою специфику, но она неотъемлемая часть социума. Поэтому, прежде всего, в обществе должны быть установлены честные и равноправные правила игры.

И молодежь надо воспитывать в любви к духовности, к своим корням и своему  отечеству, не столько сотрясением воздуха, сколько личным примером власть имущих, властителей дум и родителей.

           - И последний вопрос: любимый момент в спектакле?

          - Конечно, финальная сцена с призывом к зрителям: «Помни имя        свое!» Помни, что ты Человек – создание Божье!

Барзу  Абдураззаков создал гуманистическое произведение, призывающее людей к духовности, к почитанию своих корней и Отечества, и спасибо театру имени Горького за его постановку!

-         Спасибо большое за интервью!

Беседу вела Наиля ГАЛЕЕВА

зав. литературной частью

ГАРДТ им. М. Горького